Потом — о неверном взгляде на литературу, о неверном подходе к оценкам литературных явлений. Литература — рассказ, повесть, даже тот или иной образ — шире — даже во времени — подобных же фактов жизни. Обломов умер, обломовщина живет. Дон Кихот, рожденный триста лет назад, и сейчас ходит по всем материкам и странам...

* * *

Александр Адамович прочитал Аленкины рассказы. Сегодня звонил по телефону: «Талантливо! Безусловно талантливо! В ее годы мы так не умели!» А в Литинститут отпускать ее не советует: «Клоака!»

17 мая 1966 г.

Андрей Макаенок, в разговоре:

— Писатели делятся на две категории. Одни — это писатели, какими мы их знаем, и плюс то, что они еще способны дать нового (I + X); другие — это писатели, какими мы их знаем, и плюс ноль (I + 0), то есть они уже ничего не могут дать нового, ничего не могут прибавить к тому, что у них есть. К первым относятся Быков и Шамякин, ко вторым — Мележ.

25 мая 1966 г.

Вчера побывал на даче Андрея Макаенка. Сначала заехали к Шамякину. Его дача ничего себе, производит впечатление. Но дача Макаенка... Дом с мезонином, огород — двенадцать соток, в огороде яблони, клубника, лук и прочая зелень. Колодец — глубокий-глубокий, — воду из него достает с помощью насоса.

В доме, кажется, шесть комнат и кухня. Потолки высокие — рукой не достать. Водяное отопление. Подпол. Все, так сказать, чин-чином…

Сейчас на даче постоянно живет мать Андрея, 70-летняя деревенская женщина с темными, почти синими обводами под глазами. Очень рада:

— В городе и выйти некуда, и делать нечего. А тут хоть на огороде что поделаешь. Дома-то я в колхоз ходила...

О сыне:

— Он у меня хороший. Если бы не он, то разве я вырастила бы детей! Пришел после войны и сразу стал в этом... в райкоме работать. Ну, и одел, обул всех... А сейчас... Да что говорить!

Сели обедать. Выпили по рюмке. Мать отказалась. А тут и Шамякин нагрянул. Пришел пешком — низенький, полный, розовощекий, — только что из ванной.